***
Проходит жизнь, не торопясь, но поспешая,
Путём находок и бесчисленных утрат.
Ведёт судьба меня по Времени шагая,
Тропинкой узкой, словно наугад.
Вот снова листики слетают и кружатся,
И золотой красою осени маня,
На серпантин ушедших лет моих ложатся,
Осенним запахом сознание пьяня.
Вот тень берёзки подметает те листочки,
Но ни пылинки не сметает с листьев сени…
Вот солнца лучики в речушке, как гвоздочки…
Вода ж течёт, поток покоен… Век – что тени!
Как листопад слетают строчки на листки,
Узором рифмы устилая мне тропинку,
Как будто кто-то вяжет мыслей узелки,
И ткёт из слов златую паутинку.
Слова уносит Временем в былое,
Безвидно в память сердца помещая:
Хранят они Мгновение в покое,
Что пережИто - Всё благословляя!
Учитель – Жизнь! И все Его уроки
Словно узор мозаики цветной:
За всё спасибо, Господи! Есть сроки,
И осени, и зелени весной.
И если предстоит через преграды,
Мне вновь идти в другой, Иной явИ,
Не буду я искать Твоей награды,
Но буду вновь искать Твоей Любви!
Прочитано 9538 раз. Голосов 3. Средняя оценка: 4,33
Дорогие читатели! Не скупитесь на ваши отзывы,
замечания, рецензии, пожелания авторам. И не забудьте дать
оценку произведению, которое вы прочитали - это помогает авторам
совершенствовать свои творческие способности
2) Огненная любовь вечного несгорания. 2002г. - Сергей Дегтярь Это второе стихотворение, посвящённое Ирине Григорьевой. Оно является как бы продолжением первого стихотворения "Красавица и Чудовище", но уже даёт знать о себе как о серьёзном в намерении и чувствах авторе. Платоническая любовь начинала показывать и проявлять свои чувства и одновременно звала объект к взаимным целям в жизни и пути служения. Ей было 27-28 лет и меня удивляло, почему она до сих пор ни за кого не вышла замуж. Я думал о ней как о самом святом человеке, с которым хочу разделить свою судьбу, но, она не проявляла ко мне ни малейшей заинтересованности. Церковь была большая (приблизительно 400 чел.) и люди в основном не знали своих соприхожан. Знались только на домашних группах по районам и кварталам Луганска. Средоточием жизни была только церковь, в которой пастор играл самую важную роль в душе каждого члена общины. Я себя чувствовал чужим в церкви и не нужным. А если нужным, то только для того, чтобы сдавать десятины, посещать служения и домашние группы, покупать печенье и чай для совместных встреч. Основное внимание уделялось влиятельным бизнесменам и прославлению их деятельности; слово пастора должно было приниматься как от самого Господа Бога, спорить с которым не рекомендовалось. Тотальный контроль над сознанием, жизнь чужой волей и амбициями изматывали мою душу. Я искал своё предназначение и не видел его ни в чём. Единственное, что мне необходимо было - это добрые и взаимоискренние отношения человека с человеком, но таких людей, как правило было немного. Приходилось мне проявлять эти качества, что делало меня не совсем понятным для церковных отношений по уставу. Ирина в это время была лидером евангелизационного служения и простая человеческая простота ей видимо была противопоказана. Она носила титул важного служителя, поэтому, видимо, простые не церковные отношения её никогда не устраивали. Фальш, догматическая закостенелость, сухость и фанатичная религиозность были вполне оправданными "человеческими" качествами служителя, далёкого от своих церковных собратьев. Может я так воспринимал раньше, но, это отчуждало меня постепенно от желания служить так как проповедовали в церкви.
